— Но знаешь, что меня смущает? — говорит она, отходя от платья и останавливаясь в нескольких шагах от меня с хитроватым прищуром.

Мою грудь сдавливает странное предчувствие, но я стараюсь казаться спокойной.

— Что?

— То, что, когда ты носилась в поисках своего Эдвина, хоть и тоже терзалась тысячей вопросов, была совсем-совсем другой, — нараспев произносит Мэгги, немного наклоняясь вперед. — Разве не так?

Эдвин! Она тоже про него вспомнила, именно сейчас, спустя столько времени! Как раз в тот момент, когда я сама, казалось бы без особых на то причин, повторно воспылала к нему странно пламенными чувствами.

Мне явственно кажется, что где-то у меня над головой смеется раскатистым хохотом сама судьба. Я широко распахиваю глаза и мгновение-другое боюсь пошевелиться, будто сижу на жердочке над пропастью и от малейшего движения могу сорваться и ухнуть в бездну.

Произошло это три года назад. Цепочка невероятных случайностей, встреча-загадка, надолго лишившая меня покоя и здорового сна. Мы с Мэгги давно собирались попутешествовать по стране, взглянуть на Раскрашенную пустыню, пенсильванские сосны, Великие озера и крупнейший город в стране с чудным прозвищем «Большое яблоко» — Нью-Йорк. Готовились к поездке заранее, даже копили деньги, но буквально в последний момент мне пришлось раскошелиться на свадебный подарок скороспелой сестре и будущему зятю (Гвен выскочила за Питера, когда ей было всего восемнадцать), а у Мэгги приключился аврал на работе, поэтому полуторамесячную поездку пришлось сократить до двух недель. Мы решили, что на Мичиган и Онтарио полюбуемся после, а на этот раз лишь поизучаем Нью-Йорк, и купили билеты на самолет, но буквально за день до вылета отец Мэгги попал в больницу с тяжелым пищевым отравлением ягодами, которые он купил у уличного торговца где-то за городом. Ее мать гостила у родственников в Сан-Диего, поэтому Мэгги пришлось сдать билет.

Почти не радуясь долгожданному отдыху, я отправилась в Нью-Йорк одна и увидела этого фантастического парня еще в лос-анджелесском аэропорту.