— К чаю у Дугласа был торт, — потягиваясь, неторопливо произношу я. — Покрытый воздушным белым кремом и с оранжево-морковной надписью наверху: «Кэтлин!».

У Мэгги вытягивается лицо.

— Просто «Кэтлин»?

Качаю головой с таинственной улыбкой на губах. Так я и знала: Мэгги озадачится.

— Не просто. Внизу более мелкими буквами было приписано: «продолжение следует», — говорю я, сознавая, что напускаю еще больше тумана. Но таков и был замысел Дугласа: заинтриговать, даже сбить с толку. Чтобы этот день запечатлелся в моей памяти на всю жизнь.

Мэгги включает кофеварку, подбоченивается, становится ко мне лицом и сдвигает коричневые брови, одну из которых украшает золотое колечко. Я как только не уговаривала ее отказаться от мысли калечить лицо — говорят, это вредно, к тому же потом на месте прокола может остаться уродливый шрам, — но упрямица все-таки съездила в салон пирсинга и, по-моему, ничуть не жалеет об этом. Впрочем, серьга в брови отлично вписывается в ее имидж. И вроде бы не доставляет особых хлопот.

— Что еще за продолжение? — настороженно спрашивает она. — Когда вы съели первый торт, Дуглас достал второй — так, что ли?

Смеюсь.

— Ты что, с ума сошла?! Я бы лопнула, если бы до отказа напичкала себя мучным. Торт остался почти нетронутым: я съела один маленький кусочек, а Дуглас вообще ни к чему не притронулся — слишком нервничал.

Мэгги всматривается в меня так, будто усомнилась в моей психической нормальности, и больше не задает вопросов.

— Я не успела допить чай, когда Дуглас вскочил из-за стола и сказал, что хочет прогуляться по пляжу.

— Рядом с его домом? — спрашивает Мэгги?

— Да. — Киваю на кофеварку. — По-моему, сварился. Будь умницей, напои подругу.

Мэгги прерывает меня нетерпеливым жестом.

— Подожди, сначала объясни, что значит «продолжение следует». Что-то я ничего не пойму… Когда он преподнес тебе кольцо?