Джина взяла у Салли поднос и поставила его на маленький столик рядом с креслом мачехи.

— Кристал, ты читаешь слишком много сентиментальных романов. Я уже давно не застенчивая семнадцатилетняя барышня. — Она взглянула на Уолта. — Мы не сможем пожениться, во-первых, потому, что я слишком стара для тебя, а во-вторых, потому, что не люблю кокетничать!

— Я не понимаю тебя, Джина. Как ты можешь так беспечно относиться к такому священному понятию, как брак? — Уолт взял в руки чашку кофе. — Я нахожу этот разговор неуместным.

— Неужели? Вообще-то, я тоже, но все равно рада, что мы его начали. Я думала, что хорошо знаю тебя, но ошиблась. Теперь все наконец встало на свои места.

Миссис Ламберт строго оборвала падчерицу:

— Джина, как ты можешь быть так жестока с Уолтом? Я очень удивлена и опечалена.

— Не понимаю, что тебя расстраивает, — спокойно произнесла Джина. — Я уже говорила тебе, что не хочу выходить замуж за Уолта. К тому же он сам слышал это от меня миллион раз.

Уолт поднялся:

— Я думаю, мне пора идти. — В его голосе звучала наигранная скорбь.

— Не расстраивайся, Уолт. Так будет лучше для нас обоих. — Джина протянула ему руку.

Он неохотно поцеловал ее и тяжело вздохнул.

— У меня о тебе останутся наилучшие воспоминания, за исключением, конечно, сегодняшнего дня.

Уолт печально распрощался с миссис Ламберт, и Джина проводила его к дверям. Наверное, она должна была чувствовать себя виноватой, но испытывала лишь радость долгожданного освобождения.

Когда Джина вернулась в гостиную, мачеха зло бросила ей:

— Ты просто глупа! Пора бы тебе понять, что ты уже не молоденькая девушка и не можешь позволить себе привередничать.

— Почему же? — холодно возразила та. — У меня есть работа, а через год я унаследую деньги, которые завещала мне бабушка. — Джина на минуту замолчала. — Скажи, Кристал, а Уолт знал о моем наследстве?