- Ты совершенно невыносим, - сказала она с отвращением.

- Вероятно, ты права, - согласился он. - Но почему бы тебе не закрыть окно? Нам обоим станет гораздо уютнее.

Алексис взвыла от злости. Но возразить было нечего. Она уже начинала замерзать в своей жоржетовой блузке. Потирая предплечья, она отошла от окна. Он не отводил от нее глаз. Она ответила таким же прямым взглядом, но ничего утешительного не увидела.

Сильное, почти уродливое лицо с высокими скулами и глубокими складками у рта, придающими ему вид человека, прожившего нелегкую жизнь и слишком много повидавшего. На левой скуле маленький шрам. На вид старый. Рот чувственный и несколько жестокий. Глаза…

Запоминались именно глаза. Именно там гнездилась его магнетическая власть. Холодные и блестящие, они излучали всю надменность мира.

Жестокий рот раздвинулся. Слейн присел на угол драгоценного итальянского столика и ухмыльнулся.

- Рыжих у меня еще не было, - с оскорбительной прямотой сообщил он.

Алексис, задохнувшись, смотрела на него.

- Не обманывайся, - быстро парировала она. - Если думаешь, что я буду первой, то имей в виду: пара таких замечаний - и ты выберешься отсюда так же, как забрался.

Он поднял руку, прося пощады.

- Нет, не выбрасывай меня к волкам, Золушка. Я буду вести себя хорошо.

Алексис любезно улыбнулась.

- Будешь, - согласилась она. - А теперь скажи, что ты здесь делаешь. И, - добавила, не дав ему раскрыть рот, - если еще раз назовешь меня Золушкой, я начну швыряться тяжелыми предметами. Мы познакомились не на балу, и ты не тянешь на Прекрасного Принца. Теперь говори.

Как ни странно, он рассмеялся. И это был совсем другой смех. Такой, будто ему в самом деле стало весело.

- С этим не поспоришь. - Он заговорщически понизил голос: - Я в бегах.

Алексис уставилась на него.

- Очень остроумно, - сказала она саркастически. - От кого? От полиции или от наемных убийц?