В воздухе повисло напряженное молчание, прерываемое только возбужденным дыханием Софи.

– Нет, у него нет детей, – наконец произнес Филипп.

Все-таки был предел тому, как далеко он мог зайти в попытке очернить племянника и сделать его менее привлекательным в качестве предполагаемого жениха.

Софи облегченно вздохнула, но через мгновение озадаченно посмотрела на собеседника. Если нет никакого ребенка, к чему тогда весь этот разговор? И тут ее осенило.

– Но у вас есть.

Она не смогла бы объяснить, почему сказала это. Филипп определенно был не похож на женатого человека.

– Люк рассказал вам о Мишель?

Софи покачала головой.

– Нет, всего лишь догадка... Не то чтобы это мое дело... – добавила она, пожимая плечами. Розалин была права: пора бы ей прекратить говорить первое, что приходит в голову.

– Вот тут вы угадали.

Да он, похоже, потешается надо мной, подумала Софи. Ее зеленые глаза сузились. Да, ношение обручального кольца должно быть узаконенным требованием по отношению к мужчинам, особенно к таким, которые выглядят стопроцентными холостяками. Как этот!

– И что же, ваша жена тоже против того, чтобы Люк женился?

– Я не женат.

О, он был по горло сыт женщинами, которые только и мечтали, как бы изменить эту ситуацию, и которые полагали, что могут требовать места в его сердце, демонстрируя, какой совершенной матерью для Мишель могли бы стать.

– Просто для справки. У меня никого нет, есть только я и Мишель.

Софи совершенно не знала, как реагировать на его явную насмешку. Позиция Филиппа была предельно ясна: в его жизни нет места другим женщинам помимо дочери.

– Какая жалость, – драматично вздохнула она. – Но у меня все силы уходят на то, чтобы преследовать вашего племянника.

Этот мужчина, очевидно, был настолько самоуверен, что искренне полагал, что ни одна женщина не в состоянии посмотреть на него и не подумать о свадебных колоколах.