И засучила ножками: — Ты, Кирюха, слушай, слушай и не перебивай! Папка твой по щипаческому делу большущий специалист, щипачи — это карманники, воры то есть карманные, среди уголовников они самые что ни есть уважаемые люди… Только Софья, конечно, и знать не знала, что ейный мужик такое ремесло имеет. А коли б знала, то не только бы прогнала — своими бы руками за решетку запрятала, она ведь у тебя идейная, дай бог ей здоровья… Я, Кирюха, знаю, что говорю: энтот роман у меня на глазах, можно сказать, развивался. Я тогда техничкой работала в райкоме комсомола, а Софья, значит, помощником была у первого секретаря. Да. Тридцать лет уж прошло, страшно подумать!.. Как щас помню: Софочка по коридору цокает, строгая такая, в костюмчике синеньком и блузка на ней такая, из крепдешина, с рюшечками и глухим воротом. Под мышкой папка с бумагами, это уж непременно! Причесочка — волосок к волоску, чтобы помадами там какими или другими мазилками — никогда Соня этим не пользовалась. А Павел, отец твой будущий, наоборот, как работяга последний выглядел: в брюках да кофте от спортивного костюма, в другом чем я его и не видала… В школе нашей, что напротив дома, они оба в одном классе учились. Только Соня после в институт поступила и потом по идеологической части пошла, а Пашка как был шалопаем, так им и остался: пить да курить это Павел завсегда умел, лучше всякого другого… Дружили они.

— Кто с кем? Мама с… этим?

— А-ха. С самой ранней молодости, с детства даже, можно сказать.

— Ничего не понимаю! Мама — она всегда такая правильная!

В этом-то все и дело! Софья до самого последнего класса в активистках ходила, любые поручения бросалась исполнять, хоть макулатуру собрать, хоть бабульку через дорогу перевести. А тут ей Пашку подтянуть поручили, по арифметике, что ли, да я точно-то не знаю, хотя разницы нет — он по любому предмету на двойках да единицах ковылял. Школу надо заканчивать — а у него «неуды» кругом. Ну тогда комсомольская эта организация и поручила Соне подтянуть парня. За руку она его из компаний уводила, бесстрашная такая девка, прямо приходила туда, где вся эта шпана собиралась, брала за руку и вела. А Пашка и не сопротивлялся вовсе, шел, как телок, краснел только. Соня — она же красивая была, от нее пол района млело, не то что какой-то Пашка-замозура, прости Господи!