По лязгу ключа в замке. Нет, пока еще здесь. Она никогда не опустится до вежливости сказать мне «пока» на прощание. Теперь контрольное ожидание — 10 минут. Я должен быть гарантирован от ее забывчивости. Вот и все. 10 минут истекли — вперед, мой крокодильчик, вперед, малыш! Ползать по полу как-то само собой вошло у меня в привычку, теперь это мое излюбленное средство передвижения. Чтобы не сказать единственно возможное. Руки как-то сами вцепились в паркет и паласы, как будто вернулись в хорошо забытое прошлое. Пальцы ног как-то сами собой подогнулись и придали горизонтальному телу необходимое ускорение. Когда выходишь на охоту, квартира кажется огромной, а скорость передвижения, напротив, ничтожно малой. Но внутри согревает адреналин: я незаконно вторгся на территорию противника. Впрочем, она в курсе, что в ее отсутствие я принимаю экстренные меры к поддержанию остатков собственной жизнедеятельности. Поэтому она взгромоздила все производные своей личной жизни как можно выше. Чтобы я ни о чем не догадался. Она запирает на два оборота один шкафчик в ванной комнате — бережет от меня особенно. Этот шкафчик в один прекрасный день, когда я был особенно в ударе от накатившего гнева, я попытался вскрыть перочинным ножом. Моя попытка выглядела как жалкое зрелище! Медвежатник из меня, право слово, никакой. Зато у нее наверняка шерсть встала дыбом, когда мое преступление раскрылось. Кашалотиха! Мы поженились в тысяча девятьсот девяносто втором году. По любви — не то слово! И были счастливы, как дети, и влюблены друг в друга навсегда. Она была прекрасна: белокожая, слегка заматеревшая, но все равно обворожительная. А какая нежная у нее была кожа — бархат! Я сходил от нее с ума. Я потерял голову от ее кожи, я мог гладить ее часами. Она спокойно могла бы быть просто кожей, порами и своим пушком — этого было бы более чем достаточно для моего полного счастья. Счастья навеки! Тогда я еще не подозревал, что она просто воплощение банальной мелочной лжи.