«Ничто и никто нас не заставит больше разлучиться», — неожиданно сказала себе Джинни, укрылась одеялом, поплотнее прижалась к Стиву и почувствовала, как он притянул ее к себе. Да, наконец-то они были вместе. Джинни, конечно, знала, что завтра предстоит решающее сражение за Пуэблу, но заставила себя смириться с этой мыслью, надеясь на то, что Стив ради нее не будет сражаться с прежней бесшабашностью.

Город Пуэбла со множеством соборов и храмов раскинулся перед ними, неспособный дольше сопротивляться. Вот уже целый месяц Порфирио Диас сдерживал своих солдат, окруживших форпост империализма, и выжидал. Несколько ожесточенных стычек между осаждающими и осажденными, которые произошли за это время, нельзя было назвать настоящими сражениями. Но теперь стоическое терпение Диаса истощилось. Генерал Маркес, возглавивший отряды отборной кавалерии, прорвал «стальное кольце» солдат Эскобедо вокруг осажденного города Керетаро. В Мехико он пытался завербовать себе сторонников и занять денег на поддержку уже повсеместно проигранного дела императора Максимилиана. Не слишком преуспев в этом, он все же двинулся на выручку Пуэблы — так, по крайней мере, считали в лагере Порфирио Диаса.

У Джинни, сидевшей вместе с офицерами штаба в небольшом глинобитном домике, где расположилась штаб-квартира генерала Порфирио Диаса, ясный рассвет этого дня вызывал ощущение нереальности. Несмотря на общее напряжение, офицеры находили минутку пошутить с ней, игриво называя ее «ла тененте» — лейтенант. Впрочем, подобные шутки они позволяли себе лишь когда генерала не было поблизости. Джинни, в белом муслиновом платье, аккуратно причесанная, время от времени с удивлением ловила себя на том, что она то нервно ходит от окна к двери, то пытается разложить бумаги генерала, хранившиеся в шкатулках, покрытых черным японским лаком. Джинни не понимала, зачем все это нужно, поскольку генерал собирался вскоре переменить место дислокации штаба. Но так ли легко будет взять Пуэблу, как надеялись?