— Я уже говорил вам, мистер Уэстон, — спокойно ответил Теннер. — Мне он ничего об этом не сказал.

— Вы отдаете себе отчет, мистер Теннер, насколько все это серьезно? Если ваш дядя до этого завещания не составлял, то вы, как его единственный родственник, являетесь и единственным наследником. Если же, с другой стороны, ваш дядя все-таки составил завещание — что он, несомненно, сделал, — вполне возможно, что наследства он вас лишил. Согласитесь, уничтожение завещания, а также убийство мистера Декадона являются обстоятельствами, отягчающими подозрения против вас.

Теннер кивнул.

— Означает ли это…

— Это просто означает, что я вынужден попросить вас отправиться с полицейским в Скотленд-Ярд и подождать, пока я не приеду. Это вовсе не означает, что вы арестованы.

Теннер мгновенье раздумывал.

— Могу я увидеться со своим адвокатом?

— В нашей стране это не принято. Вы можете иметь адвоката, если против вас выдвинут конкретное обвинение. Но пока ни о каком обвинении нет и речи. Согласитесь, обстоятельства вызывают подозрение. Вы признаете, что револьвер ваш, и сержант утверждает, что отпечатки на нем ваши. Поэтому, боюсь, иначе сейчас поступить не могу.

— Я вас понимаю, инспектор, — кивнул Теннер и в сопровождении полицейского вышел.

Джигс Аллерман был безмолвным свидетелем происходившего — Терри даже забыл о нем. Только сейчас он заметил американца, наблюдавшего, как фотографируют тело. Рядом стоял врач, дожидавшийся, когда можно будет приступить к осмотру.

— Что это, убийство из корыстных побуждений? Никак не могу понять.

Джигс покачал головой.

— Единственное, что меня смущает, это отпечатки пальцев на бумаге. Вы обратили внимание, насколько они отчетливы?

— Это и меня поразило, мистер Уэстон, — вмешался сержант-дактилоскопист. — Можно подумать, что кто-то специально их оставил.

— Именно это я и хочу сказать, — кивнул Джигс. — А оружие на полу — вам приходилось слышать об убийце, забывшем оружие? Да он скорее оставил бы свою визитную карточку!