Я стояла на верху лестницы, и подо мной был весь Париж, освещенный яркой луной и тысячей фонарей, прочерчивавших в нем широкие бульвары и выделявших особенно знаменитые здания, а с самой верхушки Эйфелевой башни скользил луч прожектора над городом, туманясь по краям. Позади меня поднималась ввысь громада все еще недостроенной церкви Святого Духа, стоявшая в самом центре Монмартра.
Я помедлила несколько мгновений, глядя на город, который теперь был моим домом, и размышляя, не стоит ли мне податься куда-нибудь на юг подыскать себе работу учительницы или няни или перестать дурачиться и вернуться в Англию, чтобы найти там работу. Правильно, только для начала надо отложить немного денег, чтобы было чем заплатить за хлеб и за угол, пока я буду осматриваться. А это нелегко...
Сунув замерзшие руки под мышки, я двинулась дальше по крутым улочкам, через дворы и под арками к своему дому. Налево чернели на фоне неба скелеты двух ветряных мельниц, свидетели тех времен, когда на Монмартре было полным-полно таких мельниц.
Всего в ста шагах от дома на Рю Лабарр я завернула за угол и увидела в свете фонаря три мужские фигуры. Один мужчина лежал на земле, и его шляпа скатилась в канаву, которая огибала последний дом на улице. Двое других наклонились над ним. Я плохо их видела, но и так знала, что это воры, апаши, которые роются сейчас в карманах своей потерявшей сознание жертвы. Наверно, он пришел из Мулен де ла Галетт, танцевального зала, который располагался немного ниже, и заблудился в путанице уточек. Если так, то он сглупил, отправясь гулять один, потому что здесь было опасно для всех, кроме местных жителей. Здешние люди подозрительно относятся к чужакам и даже опасны для них.