На следующий день ближе к вечеру Сидни из своей комнаты увидела пожилого соседа Поппи Мортона, который ворвался в кухню, оставив открытой одну из створок старинной голландской двери.

Прежде чем девушка успела притворить ее, в дом налетело множество назойливых мух. Она взяла мухобойку и жестом приказала Поппи сесть за стол.

Когда-то эта кухня была воплощением мечты ее матери, но теперь поблекшие обои с узором из маргариток местами отстали от стен, а старая кухонная утварь явно требовала замены.

— Не двигайся, — прошептала она, когда Поппи опустил на деревянный стул свои старые кости.

Его похожее на кактус лицо растянулось в улыбке, обнажив ряд острых зубов и десны, распухшие от постоянного жевания табака.

— Давай бей, за раз убьешь двух.

— Нет-нет, сейчас подлетит еще одна. Главное верно рассчитать время. — Сидни дождалась, пока все три мухи не начали описывать круги над столешницей, и сделала шаг вперед, чтобы прихлопнуть их.

Победа! Она удовлетворенно усмехнулась и дунула на мухобойку, словно это был ствол пистолета. — Я еще не разучилась это делать.

— Ты просто дока, — согласился Поппи и поднял руку, чтобы протянуть открытую ладонь девушке.

Сидни ударила по ладони старика, который улыбнулся ей в ответ.

Поппи владел соседним ранчо, и Сидни с детства относилась к старому чудаку как к своему дяде. Когда Поппи овдовел и умерли ее родители, они стали еще ближе друг другу. Пару раз в неделю Сидни готовила на двоих ужин. За едой они обсуждали дела ранчо до тех пор, пока один из них не начинал клевать носом, и тогда Поппи неохотно уходил домой.

Убрав со стола дохлых мух, Сидни сняла с крючка под шкафчиком видавшую виды кружку, налила Поппи кофе и подлила себе.