Теперь чего уж притворяться. Он стоял и смотрел в глаза Дженни, в голубых глубинах которых светились подозрение и враждебность. Странно, что он еще способен испытывать боль от простого взгляда после стольких понесенных им утрат. Лучший друг, жена, не рожденный ребенок… Что по сравнению со всем этим чья-то ненависть?

– Твой отец просит меня помочь ему кое в чем, – ответил он. Приятно было сказать Дженни правду. Сердце и так сжималось в ожидании момента, когда ложь станет неизбежной.

Артур Керни включил моторчик электрической инвалидной коляски и с тихим скрипом медленно двинулся к гостю, безжалостно давя колесами крупные розы, вытканные на ковре. Дженни одарила отца недобрым взглядом и снова уставилась на Майкла.

– Я прошу Майкла вникнуть в некоторые… проблемы, – с обычной властностью заговорил Артур. – Я обнаружил, что не могу доверять кое-кому из близких, – продолжал он, тормозя рядом с Дженни, – и вот обратился к Майклу. Он тут проведет расследование. А заодно и поживет чуток с нами: так оно удобнее и проще.

Даже Майкл понял, что старый Керни переборщил. Пока тот говорил, Дженни уничтожала Майкла взглядом, полным кипящего презрения, и рот ее кривился от гнева. Она не поверила ни единому слову отца.

Дженни презрительно вздернула верхнюю губу, и в наступившей тишине Майкл вдруг осознал, что она каким-то образом уже знает, зачем он здесь. Знает – и ненавидит его.

Уинтерс напрягся. Нечего терять голову, если уж он взялся за это дело. В конце концов, его работа – искать то, что другие стремятся скрыть. Хочет она того или нет…

Да и не должно это его волновать. Раньше, когда-то, они были друзьями, теперь нет, вот и все. Ничего, он переживет, он и не такое в жизни видел.

Тут Дженни заговорила.

– Ты уверен, – сквозь зубы спросила она у отца, – что хочешь видеть в нашем доме именно этого сыщика?

– Ну да, – к удивлению Майкла, Артур улыбнулся. Видимо, его забавлял плохо скрываемый гнев дочки. – Он будет с нами круглые сутки. Каждый день.