— Вы сделали ещё хуже, ваша светлость, — произнесла Луиза. — Он вас боится.

— Он всего лишь боится потерять эту чертову птицу, — отрезал Саймон, рассердившись, что она назвала его «ваша светлость», как будто они были незнакомы.

— О Боже, о Боже! — Леди Трасбат схватилась за голову, затем взвизгнула, когда Раджи ещё сильнее вцепился в неё. — Вы не должны позволить этой твари уничтожить моего любимого павлина!

— Всё хорошо, — сказала Луиза. — Уверена, мы найдем ему что-то взамен на растерзание.

Она осмотрелась вокруг и схватила чашку у проходящего мимо лакея. Она окунула палец в пунш и показала его обезьянке.

— О-о-о, понюхай это, Раджи. Запах восхитительный, неправда ли? — она отпила из чашки, широко улыбнулась и осторожно приблизила палец к обезьянке. — Ням-ням, очень сладкий.

Раджи склонился и сначала осторожно, а затем нетерпеливо стал облизывать её палец. Она подняла чашку повыше, и Раджи потянул за ней одну лапку, другой он продолжал сжимать птицу.

Луиза стала отодвигать чашку:

— О нет, милый мальчик, ты должен пойти сюда за ней.

Как только Раджи склонился над чашкой, Саймон попытался выхватить павлина из его лапок. Раджи разрывался между выбором, но, в конце концов, победу одержал пунш, и обезьянка прыгнула на плечо Луизы.

Леди Трасбат ахнула, а Луиза лишь слегка вздрогнула. С поразительным спокойствием она добилась того, что Раджи перебрался к ней на руки, и она вручила ему кружку с пуншем.

Пока леди Трасбат отчаянно пыталась восстановить прическу, Саймон обратился к Луизе:

— Позвольте мне его взять.

Негодник был уверен, что займется павлином сразу же, как только расправится с пуншем. Но как только Луиза собралась передать Раджи, обезьянка схватила её за лиф и завизжала.

— Очевидно, ему к вам не хочется, — сказала она, изогнув одну иссиня-черную бровь дугой, и бережно прижала Раджи к груди.