Паркер, занятый напряженной борьбой с собственными рефлексами, мрачно улыбнулся.

— Благодарю за гостеприимство.

Обуздав, наконец свои инстинкты, он с облегчением понял, что снова может смотреть на Девон и видеть в ней друга, а не женщину. А неожиданный фортель, которое выкинуло его воображение, он объяснил очень просто: когда мужчину отвергла женщина, это может подействовать на него самым странным образом.

— Если ты всегда так встречаешь гостей, удивительно, что к тебе еще кто-то ходит.

— Может, мне без гостей лучше, — буркнула Девон.

— Никак мы решили стать отшельниками?

— Ну и ну, по-моему, Паркер, это перебор! Ты конечно, потомок древнего рода и владелец поместья, но все-таки королевское «мы» — уже чересчур, тебе не кажется?

— Я имел в виду не себя. — Он пожал плечами. — К тому же, я думаю, между друзьями некоторая поэтическая вольность вполне допустима, да и реплика получилась складной, разве нет?

Девон невольно рассмеялась.

— Да, пожалуй.

— Прежде чем бросать в меня очередной камень, вспомни, что под мужественной внешностью потомка древнего рода скрывается ранимая душа и чувствительное сердце. — Он взял руку Девон и приложил ладонью к своей груди. — Чувствуешь, как бьется?

Никаких доказательств существования «ранимой души» Девон не обнаружила, но тепло его тела почувствовала, и в том, что его сердце бьется ровными сильными ударами, у нее, конечно, сомнений не было. Девон смотрела на свои пальцы, лежащие поверх его рубашки долго-долго. Было нечто волнующее в том, чтобы стоять вот так рядом с Паркером, касаясь его, и она чувствовала себя странно: слегка кружилась голова, лицо Паркера немного расплывалось, словно она не могла сфокусировать на нем взгляд.

Паркер посмотрел в ее широко распахнутые глаза, синие и сверкающие как два сапфира, и поспешно выпустил запястье Девон.

— Между прочим, — немного невпопад заметил он, — ты, возможно, об этом не знаешь, но между отличным качеством и показным блеском — огромная разница, так что у меня не «шикарная» машина, а просто хорошая.