- Позволь, дорогая. - И осторожно прикрепил их на груди, как раз поверх едва прикрытых сосков. - Будут сразу приковывать взгляды.

Вероятно, он имеет в виду Филиппа Уиндхэма, подумала Октавия, наблюдая, как пальцы Руперта возились с мушкой на левой груди. Снаряжает, чтобы завлечь своего врага. В таком платье она непременно затмит Маргарет Дрейтон.

Руперт снова порылся в коробочке и на этот раз вынул миниатюрный кружок. Взял двумя пальцами ее за подбородок и стал поворачивать лицо то одним боком, то другим, прикидывая, где расположить кусочек шелка.

- Так будет очень шаловливо. - Он выбрал место высоко на щеке.

- Не желаешь ли добавить что-нибудь еще? Чтобы наверняка завлечь всех, кого надо завлечь?

В комнате повисло тяжелое молчание. Руперту не понравилось то, что она говорила, и особенно каким это было сказано тоном.

Пальцы на подбородке разжались. От насмешливых слов в глазах появились удивление и гнев.

- О чем это ты? - Он посмотрел поверх ее плеча туда, где у шкафа возилась Нелл.

Октавия пожала плечами, стараясь превратить все в шутку. Взяла заячью лапку, провела по щеке, внимательно посмотрела на себя в зеркало.

- Ни о чем. Просто неловко себя чувствую. Распушила перья, точно павлин, завлекающий партнера.

- Перья распушает павлин-самец, - поправил ее, еще хмурясь, Руперт.

- Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. - Октавия послюнявила палец и провела им по бровям, отводя взгляд, чтобы не встретиться с Рупертом в зеркале глазами.

- Не уверен, - спокойно заметил тот. - Но кое-что подозреваю. И дай Бог, чтобы мои подозрения оказались напрасными.

Он наклонился к ней: щека вплотную прижалась к ее щеке, глаза искали в зеркале ее глаза.

- Я ведь не прав, Октавия? Ты не считаешь, что я наряжаю тебя для постели Уиндхэма? Скажи, что я ошибаюсь.

Во рту Октавии внезапно пересохло, она вспыхнула. Проницательность Руперта ее всегда пугала.