Казалось, это его позабавило.

-- И таким способом зарабатываете на жизнь?

-- Да.

-- Невероятно, -- сказал он, протягивая мне сигарету.

-- Но здесь у вас есть немало историков, которые делают то же самое, -запротестовал я. -- По правде говоря, в вашей стране к образованию относятся куда серьезней, чем в Англии. Во Франции есть сотни преподавателей, читающих лекции по истории.

-- Естественно, -- сказал он, -- но все они французы и говорят о своей родине. Они не пересекают Ла-Манш, чтобы провести отпуск в Англии, а затем вернуться и читать о ней лекции. Я не понимаю, чем вас так заинтересовала наша страна. Вам хорошо платят?

-- Не особенно.

-- Вы женаты?

-- Нет, у меня нет семьи. Я живу один.

-- Счастливчик! -- воскликнул он и поднял рюмку. -- За вашу свободу, -сказал он. -- Да не будет ей конца!

-- А вы? -- спросил я.

-- Я? -- сказал он. -- О, меня вполне можно назвать семейным человеком. Весьма, весьма семейным, говоря по правде. Меня поймали давным-давно. И, должен признаться, вырваться мне не удалось ни разу. Разве что во время войны.

-- Вы бизнесмен? -- спросил я.

-- Владею кое-каким имуществом. Живу в тридцати километрах отсюда. Вы бывали в Сарте?

-- Я лучше знаю страну к югу от Луары. Мне бы хотелось познакомиться с Сартом, но я направляюсь на север. Придется отложить до другого раза.

-- Жаль. Было бы забавно... -- Он не кончил фразы и вперился в свою рюмку. -- У вас есть машина?

-- Да, я оставил ее возле собора. Я заблудился, пока бродил по городу. Вот почему я здесь.

-- Останетесь ночевать в Ле-Мане?

-- Еще не решил. Не собирался. По правде сказать... -- Я приостановился. От коньяка у меня в груди было тепло и приятно, да и какая важность -- откроюсь я перед ним или нет, ведь я говорю сам с собой. -- По правде сказать, я думал провести несколько дней в монастыре траппистов.

-- Монастыре траппистов? -- повторил он. -- Вы имеете в виду монастырь неподалеку от Мортаня?