– Знаешь, Боря... я сейчас скажу тебе одну вещь... а ты сразу не злись... не отказывайся... Ты сначала выслушай...

– Ну? – произнес Епифанов, с неохотой отрывая губы от теплой кожи любимой женщины.

– Мы с тобой можем обвенчаться...

– Прости, но я опять должен напомнить тебе, что женат.

– Но ведь не обвенчан же!

– Какая разница?

– Огромная! Что есть такое жалкая бумажка из ЗАГСа по сравнению с клятвой, данной Богу?!

– Что-то раньше я не замечал в тебе такого религиозного фанатизма, – удивился Борис.

– Да... так бывает, Боря, что к Богу приходят... с отчаяния... Когда больше неоткуда ждать помощи...

– Ты с ума сошла, Нонна! За это... венчание можно в два счета и с работы вылететь!

– Но ведь никто не узнает!

– Об этом почему-то всегда узнают. Похоже, что церковь сама доносит... Может, их вынуждают... не знаю... Две недели назад у нас в отделе провели показательное комсомольское собрание, на котором исключили молодую мамашу за то, что окрестила ребенка.

– Из комсомола исключили?

– Вот именно!

– Но мы же уже не комсомольцы. И в партии не состоим. Или ты состоишь?

Борис покачал головой. Нонна задумалась на минуту, а потом спросила:

– Борь, а ты в Бога веришь?

– Не знаю... Скорее нет, чем да. Меня всю жизнь воспитывали в атеизме.

– Меня тоже... Но иногда... знаешь, кажется, что какая-то особая сила все-таки нами руководит... Она и нас с тобой соединила...

– Нас с тобой соединили Пашка с Мариной, когда решили пожениться, – улыбнулся Епифанов. – Если бы не они, то мы, возможно, никогда и не встретились бы.

– Нет, Боря! Дело не в них! Я чувствую, что мы должны были встретиться! Понимаешь, должны! Не могли не встретиться! Это судьба! В это я твердо верю! Давай обвенчаемся!