Возница подстегнул лошадей.

— В любом случае нас это не касается, — отозвался он, и фаэтон двинулся вперед.

На некоторое время воцарилось молчание, потом обладатель зеленой маски сказал:

— С этой девушкой кто-то был. Это он застрелил нападавшего или, быть может, она сама это сделала?

— Ну разумеется, сама! — ответил его спутник. — Причем подобное случается с ней не впервой! — И, развеселившись, продолжал: — Вот вам наглядный пример, как нынешние молодые женщины могут сами позаботиться о себе. Я уже достаточно наслышан о том, как леди Лоринда справляется с разбойниками и грабителями с большой дороги. Теперь же я имел возможность видеть это собственными глазами!

Он рассмеялся.

— По-видимому, как только разбойник открыл дверцу кареты, леди Лоринда убила его с одного выстрела. Ее слугам даже не приходится рисковать собой, защищая ее.

— Должен признаться, я поражен! — заметил его спутник. — В мое время дамы в подобных случаях тут же ударялись в слезы и уповали лишь на то, что сильная мужская рука вызволит их из беды.

— Если вы предпочитаете именно такой тип женщин, которые при всяком удобном случае льнут к мужчинам, то они еше не перевелись. А поскольку вы богаты, то они будут льнуть к вам еще сильнее!

Ответа не последовало, и фаэтон направился дальше через Хэмпстед-Хис.

Леди Лоринда между тем полулежала в своей карете, закрыв глаза и откинувшись на подушки. Впрочем, предосторожности ради она не забыла перезарядить пистолет, покоившийся у нее на коленях, прежде чем позволить себе расслабиться.

Хэмпстед-Хис был печально знаменит орудовавшими там разбойничьими шайками, к которым она питала не меньшее отвращение, чем к поклонникам, осаждавшим ее своими мольбами и жалобами, хотя она прибегала к самым суровым мерам, чтобы отвадить их.

Лорд Эдвард Хинтон был лишь одним из многочисленных претендентов на ее руку, не желающих смириться с отказом. Вспомнив, как он докучал ей весь минувший вечер, она твердо решила впредь отказываться от приглашений на модные вечера, если Эдвард тоже там будет. Что бы она ему ни говорила, как бы холодно себя с ним ни вела, он не прекращал своих уговоров выйти за него замуж и превратился, как она выражалась, в «досадную помеху».