Обладатель зеленой маски, немного подумав, медленно произнес:

— Предлагаю тысячу гиней!

— Вы это серьезно?

В голосе друга проскользнуло недоверие. Затем он расхохотался.

— Я принимаю пари! Я готов рискнуть суммой в десять раз большей, лишь бы увидеть собственными глазами этот подвиг, достойный самого Геракла.

Они проехали еще полмили, и он внезапно воскликнул:

— Кстати, о дикой кошке в облике женщины! Вот и она сама, как раз впереди нас!

Он указал на черный дорожный экипаж, поднимавшийся вверх по холму в сторону таверны «Испанский дворик», где панели на дверях были украшены родовыми гербами Камборнов.

Сам экипаж не очень бросался в глаза, чего нельзя было сказать о кучерах в ливреях и лакеях на запятках кареты.

Вопреки принятым у английской аристократии цветам, таким как синий, зеленый или бордовый, слуги леди Лоринды были одеты в белое с серебряной отделкой.

Обладатель зеленой маски с изумлением смотрел вслед экипажу, который уже добрался до вершины холма, миновал узкий проезд между постоялым двором и заставой и остановился.

— Что случилось? — спохватился его спутник, правивший лошадьми, и тут же из его груди вырвалось восклицание: — Боже правый, разбойники! Они схватили ее светлость!

Он подхлестнул лошадей, но внезапно грянул выстрел, и разбойник, стоявший у открытой дверцы кареты, как подкошенный рухнул лицом вниз. Его напарнику удалось скрыться.

Прежде чем друзья поравнялись с каретой, леди Лоринда окликнула лакея, застывшего с поднятыми вверх руками; тот поспешил занять свое место, и карета тронулась.

Фаэтон остановился рядом с распростертым на земле телом. Разбойник лежал в придорожной канаве, широко раскинув руки и все еще сжимая пистолет.

Он был в маске и являл собой весьма отталкивающее зрелище. Не было никаких сомнений в том, что могла означать темно-красная струйка крови, стекавшая по его груди.

— Он, безусловно, мертв, милорд, — объявил грум, соскочив с запяток фаэтона и едва взглянув на тело.