– Более чем. Видно, что она мастер своего дела. – Луи улыбнулся. – Хотя у меня что-то пропали вкусовые ощущения. Похоже, мои мысли все это время витали совсем в другом месте…

И снова ее щеки вспыхнули. Он сидел напротив нее, вел вежливый, непринужденный разговор, но каким-то образом Мариана постоянно ощущала, что он борется с собой. Его выдавала напряженная линия бровей, взгляд, то и дело застывающий на ее груди, чувственная улыбка, слегка раздвигавшая губы, а также голос, сразу ставший на полтона ниже. Почему-то раньше она считала, что серые глаза всегда имеют несколько холодноватое выражение. Но в устремленном на нее взгляде начисто отсутствовал холод…

Чашка с кофе все-таки звякнула, когда Мариана поставила ее на блюдце:

– Все это начинает меня утомлять! – решительно заявила она. – Ты готов?

Луи посмотрел на девушку с насмешливой улыбкой.

– Ты имеешь в виду мое тело?

– Не будь таким вульгарным! – Она отодвинула кресло и поднялась. – Просто ты сегодня не слишком многословен, и это усиливает двусмысленность. Мне хочется пройтись по саду. Ты не возражаешь?

– А ты не могла бы еще посидеть? Мне так интересно наблюдать за тобой… Ты напоминаешь свечу, зажженную с обоих концов.

Мариана вздрогнула и уставилась на него.

– Свечу?!

– Неужели я сказал что-нибудь обидное?

– Нет, просто твои слова заставили меня вспомнить одно стихотворение, которое я как-то прочитала…

– И что это за стихотворение? Мариана прочла приглушенным голосом:

Горит в ночи

Моя свеча.

Горит в последний раз…

– Эдна Винсент Милли, если не ошибаюсь? Да, она, пожалуй, должна тебе нравиться.

– Да нет, просто засело в памяти, неизвестно почему. – Мариана попыталась беззаботно пожать плечами. – Большинство ее стихотворений оказывают на меня угнетающее действие. – Она двинулась к дверям. – Идем?

– Чувствую, что мне не избежать прогулки по саду, – Луи поднялся и положил салфетку на стол. – Накинешь что-нибудь на плечи потеплее?