Острый профессиональный взгляд врача-ортопеда Джефа Мейсона подметил, что девушка переносит вес своего тела на одну ногу. Он автоматически опустил глаза: короткое черное платье скрывало от взора не так уж много. Эластичная ткань плотно облегала невысокую упругую грудь и чуть расклешивалась у бедер. Стройные, безупречной формы ножки, затянутые в черный нейлон, поражали изяществом, внешне дефект ноги ничем не обнаруживал себя.

— Отстань! — добродушно отмахнулась Мэри, все еще переживая упоение танцем. Щеки девушки разгорелись от возбуждения, лицо сияло.

Джеф поднял взгляд: удивительные темно-карие глаза наблюдали за ним насмешливо и без малейшей робости.

— Держу пари, теперь вы их и в толпе узнаете, — с комичной серьезностью заметила она, демонстративно выставляя вперед одну, потом другую изящную ножку.

— Вы прихрамывали, — пояснил Джеф на случай, если девица неверно истолковала его интерес. Что за развязная манера держаться — в ее-то возрасте!

— А я и сама этого не замечаю. Конечно, можно было и не танцевать, но дело того стоило. Обожаю эти мелодии. — Девушка блаженно вздохнула.

— А не знакомо ли тебе понятие "умеренность"? — осведомилась Сесиль обреченно, понимая, что даром тратит слова. Сестра ни в чем не знала меры. Порою Сесиль завидовала раскованности Мэри, но по большей части тревожилась: ведь за ее порывистой непосредственностью скрывалась чуткая, впечатлительная душа. Врожденная неспособность к притворству делала сестренку уязвимой.

— А не знакомо ли тебе понятие "скука смертная"? — Не дожидаясь ответа, Мэри повернулась к спутнику сестры. — Либо вы проникли на прием "зайцем", либо вас привела Сесиль. Я лично рассылала приглашения, — объяснила девушка, оглядывая незнакомца с откровенным интересом.

— Дорогая, это Джеф Мейсон, — пояснила Сесиль, — а это моя сестричка Мэри.

— Как, еще одна? — Ну и ну… Я думал вас только двое.