— Неужели ты его любишь? — как-то вырвалось у меня.

— Люблю? — Нина вздрогнула, вцепилась мутным взглядом в моё лицо. — Нет! Наверное, нет… Он так написал.

— Что он написал? — взорвалась я.

— Что любовь и ненависть — одно и тоже. Пока не поймёшь этого, не познаешь любви.

— Псих! — в очередной раз заключила я. — Нина! Но если даже нет любви, то что тебе надо от этого полоумного? Куда ты лезешь? Тебе проблем мало? Занять себя нечем?

— Я хочу знать, — спокойно ответила она.

— Что ты хочешь знать? — обессилив от бессмысленной злобы, выдыхала я.

— То, что знает он. Он будто вкусил плодов с запретного дерева, понимаешь? Ему ведомо что-то, что ускользает от меня и делает мою жизнь невыносимой.

— Знание умножает скорбь, — с усмешкой процитировала я. — Ты пугаешь меня, Нина! Ты стала совсем другой.

— Я уже близко, — загадочно улыбнулась она. — Маш, тебе никогда не казалось, что чем больше человек знает, тем меньше ему хочется жить? Он становится пассивным, равнодушным… Будто уже ничто и не касается его, будто жизнь — это лишь тягостное ожидание смерти…

— Ты надеешься, что Морозов разуверит тебя? — я пыталась понять её. Она в ответ только пожимала плечами.

С тех пор, как началась эта путаница, Нина стала выказывать растущий интерес к одной из наших сокурсниц, Алине. То ли до неё докатились слухи, то ли она сама почувствовала, что Морозов очень уж неравнодушен к этой темноволосой девушке. Алина не любила разговоров о Саше, она вообще сторонилась откровений, но Нина не отступала.

— Совершенно больной человек! — раздраженно говорила она, сдаваясь под напором Нины. — Идеальный экземпляр для изучения Фрейда!

— Он тебе не нравится? — заглядывала в её сумрачные глаза Нина.

— Знаешь, вряд ли кому-то может понравиться человек, который называет тебя пятым элементом, без всяких предисловий приглашает в постель с тем, чтобы что-то доказать, и при этом с пеной у рта рассказывает какие-то мерзости и гадости. Он же в любой, даже самой невинной книге, умудряется отрыть какие-то нигилистские штучки!