С возрастом, наконец-то осознав, что Господь наделил ее красотой, Мерайза стала держаться уверенно, но месяцы, проведенные в Лондоне, навсегда оставили рубец в ее душе.

"Кульминацией ужасных событий тех далеких дней,— как бы подвела итог Мерайза,— стал бал, устроенный кузиной Элис".

Девушка вспомнила, сколь несчастной и униженной она себя чувствовала, встречая гостей вместе с Флоренс, которая тоже была героиней бала. Кузина Элис, имевшая титул маркизы и, следовательно, являвшаяся желанной гостьей в самых престижных салонах Лондона, воспользовалась дебютом дочери как поводом, чтобы устроить веселый прием для своих знакомых. Среди приглашенных, как всегда, присутствовали Девонширы, Ричмонды, Портланды и Бофоры, а также их дети.

Гости были разодеты в пух и прах, дамы украсили себя бриллиантовыми диадемами, а джентльмены надели регалии, и все в честь — нет, увы,— не принца Уэльского, а другого, менее обаятельного отпрыска королевы Виктории, принцессы Беатрисы.

После ужина, во время которого соседом Мерайзы оказался какой-то юнец со срезанным подбородком, способный говорить только о скачках, начались танцы. Девушка обнаружила, что осталась без партнера, и отправилась на поиски кузины Элис, чтобы, как обычно, помочь ей встречать новых гостей.

Проходя по одной из малых гостиных, она увидела сидевшую спиной к ней пару. Они не заметили девушку, потому что она стояла за колонной. Мерайза собралась было незаметно выйти из комнаты, но ее внимание привлек их разговор.

"Будь осторожен, Валериус, тебе известно, как все любят сплетничать!" — проговорила усыпанная изумрудами дама.

"Неужели ты думаешь, что это волнует меня? — с пренебрежением ответил сидевший рядом с ней мужчина.— Ты очаровательна, Долли, и сама об этом знаешь".

Низкий глубокий голос незнакомца подействовал на Мерайзу странным образом: он словно заворожил ее.