Но почему-то, по совершенно не понятным ей самой причинам, она не находила в себе сил напрямую спросить отца, присутствовал ли на заседаниях герцог Милверли. Мерайза надеялась, что его имя случайно промелькнет в рассказах отца, однако этого не происходило, и в конце концов она пришла к выводу, что, как и большинство его современников, герцога не волнует судьба Англии, не интересует, какие последствия повлечет за собой принятие парламентом какого-либо документа и как это отразится на политической и общественной жизни. Она убедила себя, что ему нет дела до реформ, в которых настоятельно нуждалась страна.

Все члены палаты лордов, которые пренебрегают своими обязанностями, достойны презрения,— говорила она себе,— и герцог, такой богатый и влиятельный, в наибольшей степени.

И вот теперь она едет в Вокс и будет жить под одной крышей с герцогом.

У Мерайзы было странное чувство, будто судьба намеренно сводит ее с человеком, который вызывал у нее только отрицательные эмоции, который унизил ее и заставил буквально бежать из Лондона, с человеком, который упрочил ее ненависть ко всем мужчинам на свете.

Мерайза села за свой письменный стол.

Отец всегда радовался, что она работает рядом с ним, в одной комнате. Сначала он поручал ей делать копии его статей, бесконечных писем в "Таймс" и меморандумов, которые он рассылал своим многочисленным знакомым пэрам и всем членам палаты общин. Потом он предложил девушке самостоятельно писать статьи. Она подписывалась не собственным именем, а псевдонимом, который очень скоро стал известен всем издателям. Ее письма публиковались в "Морнинг пост", в "Ревью", в "Фортиайтли", а в этом году— настоящая победа! — ее статью поместили в новом журнале рабочей партии — "Клэриэн".

Письменный стол отца был завален его бумагами, которые Мерайза еще не успела разобрать. На ее же столе царил идеальный порядок: она любила, чтобы каждая мелочь лежала на своем месте.