Герцог поднялся с кресла.

— Я отдам распоряжение.

Втянув носом воздух и стиснув зубы, Бартоломью ухватился руками за подлокотники кресла и с усилием поднялся. Теперь у него получалось гораздо лучше, чем раньше. А в первое время такие попытки зачастую заканчивались падением. Колено и теперь обожгло огнем, но все же Бартоломью встал. Трость — его третья нога — звонко стукнула о полированный деревянный пол.

Бартоломью понимал, что ему не обязательно уходить сию же минуту. Соммерсет сказал лишь, что поговорить с родственниками нужно сегодня, а судя по тому, что показывали высокие напольные часы, еще не пробило и одиннадцати. И все же чем быстрее он увидится с ними, тем быстрее вновь окунется в тишину «Клуба искателей приключений». Перед тщательно замаскированным входом в клуб Харлоу держал под уздцы огромного темно-серого мерина Сумеру. Грум стоял так, чтобы Бартоломью мог сесть на коня справа — какой стыд! — но теперь только так он мог взобраться в седло. К счастью, Сумеру стоял как вкопанный, когда его хозяин убрал трость в ножны, предназначавшиеся для винтовки или меча, а затем запрыгнул в седло.

Кивнув груму, Бартоломью миновал подъездную аллею Эйнсли-Хауса и выехал на улицы Мейфэра. Он с детства знал этот район, потому что родители часто вывозили его, сначала подростка, а потом наивного студента Оксфорда, на званые вечера и концерты. Можно было посещать все эти мероприятия и сейчас, но Бартоломью не считал больше подобное времяпрепровождение разумным в отличие от своих менее умудренных опытом сверстников.

Теперь все это казалось таким чужим и далеким. Свернув на Дэвис-стрит, Бартоломью заметил две столкнувшиеся подводы. Возницы отчаянно ругались и кидались друг в друга содержимым подвод. На мостовой валялись раздавленные персики, уже привлекшие внимание бродячих собак, голубей и уличных мальчишек. Слегка наклонившись, Бартоломью подхватил пролетавший мимо персик, бросил его в протянутые руки маленькой девочки, и та проворно исчезла в подворотне.