— Что же?

— Мне не нравится, что Никита лжёт. Мне не нравится, что я больше не имею права быть частью его судьбы, что я ничего не могу сделать для него, а когда я делаю что-то для себя, он думает, что я сошла с ума.

— Неправда, — тихо вставил я.

— Знаешь, ведь на самом деле это с ним что-то не так. Ты ведь его друг, Женечка, помоги ему, — она легко коснулась моей руки, пробегая тёплыми кончиками пальцев по ладони.

— Что с ним? — неуверенно поддержал её я.

— Он делает какие-то странные вещи, Женя. Он отстранил меня, испугавшись моей любви, а потом сам пришёл с дружбой. Он показывал мне её фотографии, что-то говорил… Этакая поэтичная романтика!

— Ты злишься?

— Я не понимаю.

Она снова отвернулась, оглянулась на манящее бездной мрака окно. Всё было так же. Снег, фонари, игра света…

— Фрустрация… Это серьёзно? — как-то слишком тихо спросила Варя.

— Да нет… Со всеми бывает.

— Что я должна делать?

— Только не спи, — эхом отзывался я. — Скандальчик — хорошее средство. Разрушить всё, чтобы затем построить заново.

— Мне скучно, — Варя поморщилась. — Я бы хотела родиться моллюском, который живёт себе в раковине на дне океана, хранит жемчужину и взирает на мир сквозь узкую щель.

— Наблюдать — тоже неплохо… — я достал бланк и, изображая кипучую деятельность, решительно застрочил рецепт.

— Это что?

— Тебе нужно попить капли, — уверенно заговорил я. — С Никитой не встречайся. Развеешь иллюзию.

— А может быть, иллюзия развеет меня? — усмехнулась Варя. Она неслышно поднялась, листок как будто сам скользнул к ней в руки.

Юное личико озарила счастливая улыбка.

— До свидания, Женечка! Я зайду к тебе в следующую пятницу.

— Да, обязательно, — подхватил я, вставая, чтобы открыть перед ней дверь.