Иван показал на маячившую позади Виталика женщину. Та заметила, что на неё обращено всеобщее внимание и помахала рукой. Народ загомонил ещё громче и замахал ей в ответ. Маляренко посмотрел в список, составленный литовцем – Питера, почему-то, в нём не было.

– Ты не приходи. Понял?!

Вил не верил своему счастью. Лили сидела рядом с ним, положив свою голову ему на плечо, а на руках у него спала крошка Хоуп. Лётчик так был взволнован, что прослушал почти всё, о чём говорил этот русский и его переводчик. Явно из гуннов. Не говорит, а лает. Как собака.

Рядом с Лили, крепко к ней прижавшись, сидела Надин с красными и опухшими глазами. Женщины никак не могли наговориться после почти пятимесячной разлуки. Всё, что понял Уильям из их сумбурного разговора, это то, что ТАМ намного лучше. Сытнее. Безопаснее. Что там у них есть будущее.

'Еп. Годится! Я был прав'

Лили, почувствовав мысли мужа, потёрлась щекой о его руку. Вил развернул плечи и приосанился.

– Да, милый. Мы поедем.

План Ивана привезти одну из женщин сработал на все сто.

Посёлок возле корабля поразил Маляренко со знаком минус. Как можно было жить ЗДЕСЬ – он не понимал. Он обошёл корабль, поглазел на прилепившиеся к его боку хибары, построенные из глины и кусков металла от корабля, и попробовал на прочность одну из дверей. Дверь, сделанная из листа железа, погромыхала и не поддалась. Небольшая мусульманская община заперлась, забаррикадировалась и ни в какую не желала выходить.

'Да и хрен с вами!'

Точно так же повела себя и основная масса остальных жителей посёлка. В ожидании погромов и репрессий все попрятались в трюме, заблокировав двери изнутри, так что компанию ему и сопровождающим его Олегу и Виталику, составляли только те, кто был в списке. Издалека на всю эту тусовку угрюмо поглядывал Питер и, с надеждой, его жена.

'Двадцать две пары. Плюс несколько детей. Итого…'

Ваня снова заглянул в бумажку.