- Это не все! - воскликнула ее милость, румянец на щеках которой стал значительно ярче. - Конечно, я знала, чем это кончится...

- Если знала, то какого черта тратила мое время?

- Потому что я надеялась, что ты хоть раз в жизни проявишь какое-то чувство долга по отношению к твоей семье, какую-то привязанность к бедной Джейн!

- Это погоня за радугой, Луиза! Мое отсутствие чувствительности огорчало тебя долгие годы, у меня нет ни малейшей привязанности к бедной Джейн, которую я вряд ли узнал бы при встрече, и я впервые слышу, что Бакстиды - члены моей семьи.

- Выходит, я не член твоей семьи? - осведомилась леди Бакстид. - Ты забыл, что я твоя сестра?

- У меня никогда не было возможности об этом забыть. Только не выходи из себя снова - ты понятия не имеешь, какой становится твоя физиономия во время очередного припадка бешенства. Можешь утешаться заверением, что, если бы Бакстид оставил тебя без средств, я счел бы себя обязанным позволить тебе сесть мне на шею. - Он окинул ее насмешливым взглядом. - Да, я знаю, ты сейчас скажешь, что не наскребешь и шести пенсов, но правда состоит в том, моя дорогая Луиза, что ты очень богата, хотя и самая бессовестная попрошайка из всех, кого я знаю. Поэтому не доводи меня до тошноты своей болтовней о привязанности! Ты не больше привязана ко мне, чем я к тебе!

- Почему ты так говоришь? - пролепетала ее милость, обескураженная столь прямой атакой. - Я всю жизнь была к тебе привязана.

- Не обманывай себя, сестрица. Не ко мне, а к моему кошельку.

- О, как ты можешь быть таким несправедливым? Что касается моего богатства, то ты с твоей безрассудной расточительностью был бы удивлен, узнав, что мне приходится соблюдать строжайшую экономию. Почему, ты думаешь, я после смерти Бакстида переехала из нашего прекрасного дома на Олбемарл-стрит в это отдаленное место?