— Как зачем? Почему я не прислушался к предупреждению Савелия? — О чем это ты? — удивился Говоров. — Об этом Франке! Савелий же говорил, что он очень опасен.

— Франк… — вздохнул Богомолов и переглянулся с Говоровым. — Этот человек был даже опаснее, чем можно себе представить. — Мне удалось получить о нем кое-какие сведения, несмотря на то что это было совсем не просто. Он был так сильно засекречен, что его даже не захотели признавать, чтобы забрать труп… — Ничего не понимаю, — покачал головой Воронов.

— А ты слушай лучше, тогда поймешь, — бросил Говоров.

— Когда мы получили сведения, что эти двое едут к нам, я сделал запрос по своим каналам, чтобы о них разузнали все, что возможно. Про Ронни сообщение пришло через сутки, а вот о Франке ничего не было: ни по официальным данным, ни по каналам секретной службы. Это меня насторожило, и я решил воспользоваться любезностью Джеймса. Его реакция была странной — вместо того чтобы ответить, он сам задал вопрос: с какой стати мы интересуемся этим человеком и откуда у нас его фотография. Забыл сказать, что я на всякий случай послал фотографию Франка Джеймсу и сообщил, что это фото сделано мною в Москве несколько часов назад.

— Представляю состояние Джеймса… — с усмешкой заметил Говоров.

— Я все еще ничего не понимаю! — признался Воронов. — Этот Франк что, персона нон-грата?

— В каком-то смысле — да, — хмыкнул Богомолов. — Я до сих пор не возьму в толк, как он рискнул приехать в нашу страну!

— А что тут понимать? — небрежно заметил Говоров. — Всем нужны деньги. Уверен, что Рассказов отвалил ему столько, что тот, не раздумывая, пошел на такой риск.

— Что ж, не исключено, — задумчиво сказал Богомолов.

— О чем мысли-то? — подмигнул Говоров. — Никак, дома заждались?

— Скоро меня женушка пускать в дом не будет, — со вздохом ответил Богомолов. — Ухожу — она еще спит, прихожу — уже спит. Никакой личной жизни!