– Как тебя зовут, девочка?

По его властному голосу Эйлин поняла, что мужчина из богатых.

– Эйлин Каванаг, сэр.

Мужчина внимательно рассматривал ее с головы до ног, и она смутилась под этим пристальным взглядом. Он убрал с ее лица волосы и принялся изучать его при свете фонаря.

– А ты хорошенькая, Эйлин Каванаг.

Она не знала, как нужно отвечать этому мужчине, одетому во все черное, начиная с начищенных сапог и заканчивая накидкой с капюшоном и широкополой шляпой. В такой одежде ненастная погода была ему не страшна. Эйлин размышляла: поймет ли он, что она умирает от холода?

– Большое спасибо, сэр. Я… я должна идти, мама ждет. Мужчина положил свои тяжелые руки в перчатках девочке на плечи и слегка помял эти худенькие плечики, словно прикидывая, сколько на них плоти. Двери кабака распахнулись, и какой-то мужчина, спотыкаясь, вышел на улицу. Эйлин сразу узнала отца и позвала его:

– Па… Па! Это я, Эйлин.

Патрик Каванаг был пьян. Пьян в стельку. Более того, он проигрался в пух и прах, спустил все до последнего пенни. Пытаясь понять, что происходит, он заковылял к дочери.

– Это ты, Эйлин?

Здоровяк улыбнулся ее отцу, и Эйлин почему-то испугалась еще сильнее.

– У вас красивая дочь, мистер Каванаг. Я так полагаю, вы работаете у меня?

Пэдди, прищурив глаза, посмотрел на мужчину и узнал в нем мистера Генри Дамаса, владельца фабрики по производству ваксы. Он выпрямился и приподнял шляпу, приветствуя его.

– Сколько лет девочке?

Пэдди не имел ни малейшего представления об этом. Это все женские дела. Лишь женщины помнят всякую всячину и передают ее дальше другим женщинам. Откуда, Пресвятая Дева, он может знать такие вещи?

– Скажи этому господину, сколько тебе лет, Эйлин.

Она закусила губу. Ее большие голубые глаза наполнились слезами. Пэдди схватил ее за ухо.