— Древняя индейская легенда гласит, что океан создан из человеческих слез. И люди непрестанно пополняют его.

Прищурившись, Одри уставилась на него, будто загипнотизированная легким прикосновением и неожиданными словами незнакомца. Голос у него был низким и спокойным, но в нем почти не чувствовалось сострадания. Видимо, женские слезы были для него привычны.

— Но я в это не верю, — продолжил он, заботливо убирая со лба Одри прядку волос. — Ни одно сердце не должно страдать долго.

Одри молчала, не в силах проронить ни слова. Она невольно отметила, что у незнакомца неправдоподобно зеленые глаза, опушенные такими длинными ресницами, каких ей никогда не приходилось видеть у мужчин. Закатанные почти до локтей рукава белой рубашки обнажали руки, покрытые характерным для всех жителей побережья загаром, который, казалось, въелся в кожу. Крепкие, красивой формы кисти…

Ее взгляд остановился на запястье. Одри знала, что ей предстоит увидеть. Она знала это, едва услышала первые звуки мягкого гипнотического голоса. Ей даже стало казаться, что она знает этого человека…

Вот оно, воплощение ужаса, вот она, каинова печать — распростертые крылья и хищный клюв вытатуированного предвестника бури.

2

Нет! — захотелось громко крикнуть ей, проклиная коварство судьбы, которая привела ее сюда. Только не Джон Олтман. Нет…

Господи! Ну почему же так не везет! Конечно, рано или поздно ей предстояло увидеть Джона, но она предполагала встретиться с ним в офисе, в присутствии Фредерика Олтмана, который бы официально представил ее. Только не на пляже, только не в таком ужасном виде: намокшая одежда с налипшим на нее песком, опухшие от слез глаза… Жалкая, беспомощная, как брошенный хозяевами щенок.