— Вы так думаете?

Пожав плечами, он вкратце описывает ей ее незавидное положение: она его пленница, два его личных телохранителя караулят ее снаружи, а карета медленно, но верно продвигается по направлению к Ньюгейтской тюрьме, где ее ждет отвратительная камера, из которой она больше не выйдет никогда.

— Женщина, которая занимается врачебной практикой, не имея патента Корпорации врачей

— Мой покойный муж был врачом, я его вдова и по закону имею право принять его профессию.

— Я вижу, вы уже подготовились к защите перед судом. Звучит убедительно, но я не думаю, что право вдовы продолжать ремесло покойного мужа распространяется на медицинскую практику. Вдова там или не вдова, любое лицо, практикующее искусство врачевания, должно иметь патент.

— В Лондоне сотни врачей работают без лицензии, и вам это хорошо известно. Я полагаю, первый министр не собирается лично препровождать каждого из них в тюрьму.

— Нет, конечно. Но вы — дело особого рода, миссис Девлин. Вы — единственный ребенок великого доктора Брискоу, возможно, лучшего королевского врача из всех когда-либо живших.

«Он это серьезно?» — думает Анна.

Арлингтон легко прочитывает выражение ее лица.

— Вы что, полагаете, я тут шутки с вами шучу?

— Странно слышать, что вы хвалите моего отца, ведь именно вы освободили его от обязанностей при дворе.

— Причиной его отставки был не я, а его собственное упрямство и непомерная гордыня. Он и сейчас был бы жив, если бы оставался верным своему кругу и не таскался со своей помощью по трущобам и нищим лачугам. Лично я чуть не обезумел от горя, когда узнал о его смерти.

— Интересно, почему это я не верю ни одному вашему слову?

— Хотите верьте, хотите нет, но мы с вашим отцом когда-то были друзьями. И я всегда буду об этом помнить.

Он помолчал, будто о чем-то задумавшись.

— Жаль, что вы не родились мужчиной. Вы бы могли занять при дворе его место.