— Вам нехорошо?
Арлингтон не утратил способности остро чуять слабость другого человека.
— Спасибо, я прекрасно себя чувствую.
Глаза его испытующе изучают ее. Она по лицу его видит, как он складывает свои наблюдения вместе, чтобы подвести итог: болезненная бледность, впалые щеки, темные пятна под глазами.
— Может быть, вам нужно какое-то лекарство?
Впрочем, Арлингтон и не ждет от нее ответа.
— Я слышал… кстати, прошу заметить, все слышать и все знать — это моя работа… я слышал, вы частенько покупаете в аптеках маковый сироп.
— Не только я одна.
Папавер сомниферум, или опиумный мак, в лекарствах используется по-разному. Чаще всего из него делают сироп: цветы и коробочки кипятят и в полученный отвар добавляют сахар. Меньше используют сам опиум, вещество, полученное при высушивании сока, выделяемого незрелой коробочкой мака, но нынче и он становится все более популярным. Несколько лет назад доктор Сайденхем создал препарат из опиума, растворенного в вине, который он окрестил латинским словом «лауданум», образованным от глагола «лаударе», то есть «восхвалять», поскольку считал его самым эффективным из всех существующих лекарств. Лауданум был занесен в «Лондонскую фармакопею» и стал продаваться во многих городских аптеках. Именно опиумный мак, либо в виде сиропа, либо в виде лауданума, способен сейчас прекратить ее мучения.
— А еще я слышал, — продолжает Арлингтон, — и особенно от людей, которые побывали в Константинополе, что от удовольствия, доставляемого маком, отказаться очень непросто, даже если человек всего только раз наслаждался им. Неужели и у вас есть тайный порок? Прошу вас, не скрывайте от меня ничего. В наш буйный, развратный веку каждого найдется свой тайный порок, все мои знакомые имеют как минимум один, и большинство из них не считают нужным скрывать это.