— Вы опоздали, — вместо приветствия говорит Арлингтон.

— Простите меня, милорд, — отвечает тот и, не дожидаясь приказа, нагибается и поднимает чемоданчик Анны.

— Вам известно, куда вы должны нас отвести?

— Да, милорд.

Все трое идут через сад по дорожке, освещаемой узким лучом света от фонаря. Всегда насыщенный дымом горящего угля и дров, который валит из многочисленных труб дворцовых строений Уайтхолла, воздух сейчас столь свеж и чист, что чувствуется даже запах чабреца и лаванды, задеваемых при ходьбе краями ее юбок. Чем ближе они подходят к воде, тем отчетливей ощущаются влажные запахи реки, приносимые густыми волнами тумана: вонь гниющего лишайника, тины и нечистот. Эти миазмы крадутся меж стенами зданий, заползают в сад и в каменную галерею, вымощенный каменными плитами крытый переход, соединяющийся с длинным рядом выстроившихся вдоль берега реки зданий, где находятся королевские покои. Далеко впереди, в самом конце, задрапированный проход ведет в анфиладу королевских комнат общего пользования. По галерее они идут, провожаемые суровыми взорами прежних королей, королев и их могущественных министров: словно огромные, мрачные призраки смотрят они на нее сверху вниз с развешанных по стенам больших портретов. Обычно в этой каменной галерее толпятся хитрые и коварные придворные, каждый из которых из кожи лезет вон, чтобы добиться милости короля и получить титул, поместье, должность или повышение по службе: жаловать все это может только он один. Поэтому нынче ночью крохотная процессия — министр с какой-то там тайной в душе, слуга с фонарем и семенящая позади, в полумраке, юная женщина — не кажется этим величественным соглядатаям достойной большого внимания.