Она оглянулась.

— Ой!

За спиной у нее стоял Эндрю Кент.

— Ах, это вы, — сказала она.

— Неужели вы не слышали, как я вас зову? — спросил он.

— Конечно, слышала.

— Я назвал вас по имени целых три раза.

Она слегка покраснела.

— Я еще не привыкла.

— Когда к вам обращаются по имени? — встревожился он, словно неожиданно пожалел о том, что помог ей устроиться на работу.

Как это Эндрю Кенту удалось так легко и просто заставить ее почувствовать себя полной идиоткой, глупой курицей и вдобавок еще от этого разозлиться? Клер сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться: теперь не время обращать внимание на колкости.

— Я не привыкла, что меня называют «доктор Донован», — объяснила она, — Во-первых, потому что чернила на моем дипломе едва высохли. А во-вторых, у нас в Америке словом «доктор» обращаются только к врачам.

Она не стала прибавлять, что в американских университетах считается претенциозным даже доктору философии пользоваться титулом «доктор», но, подумав, решила, что Эндрю Кент и без нее это знает. А в Тринити-колледже всякого, кто имеет степень кандидата наук, называют доктором, это считается de rigueur

— Да, зато мы в Англии обращаемся к хирургам «мистер», — кивнул Эндрю.

— А между прочим, почему?

— Я и сам толком не знаю. Наверное, чтобы не забывали, что когда-то они были брадобреями.

Клер рассмеялась, Эндрю тоже улыбнулся, и на какое-то мгновение, бесконечно долгое и счастливое, оба вдруг почувствовали, что остались в этом зале только вдвоем. На этот раз он показался ей еще красивей, возможно оттого, что на нем был смокинг. Темные, всегда косматые волосы его теперь подстрижены и приглажены, а загорелое лицо светилось каким-то внутренним светом, что делало его еще привлекательнее. А где очки, сломанная дужка которых вечно обмотана скотчем? Куда он их подевал? Большие карие манящие глаза его смотрели на нее открыто, сияя теплым светом.