— Да вы что? Этот старый козел Оссери? Да ведь он собственный локоть от задницы не отличит!

— Мы будем сотрудничать с доктором Донован следующие три семестра, в течение которых она прочитает цикл лекций из той области, которая входит в круг ее научных интересов, а именно истории Европы Нового времени.

— Это никому не мешало стать членом парламента, — захихикал Хаммер.

Ресидью с готовностью поддержал его, взмахнув рукой. Но на этот раз произошло непоправимое: из бокала его метнулся красный язык портвейна, вытянулся и смачно лизнул Клер прямо по ее прекрасному, надетому в первый раз дорогому, сшитому из изумительного медно-алого атласа платью — и как раз в том месте, где начинался вырез.

Она опустила голову и тупо смотрела, как по ткани на груди расползается темное пятно. Может, вытереть салфеткой? Она протянула было руку к той, что лежала у нее на коленях, но передумала. Едва ли будет прилично на таком мероприятии и в присутствии столь достойных людей елозить по груди салфеткой. Одно то, что она сидит, как парализованная, и не знает, что делать, уже не сулит ничего хорошего… Но бедную девушку ожидало кое-что похуже: вдоволь налюбовавшись на холодное, влажное, темное пятно на груди, она подняла глаза и с ужасом увидела, что все, кто сидел поблизости, тоже во все глаза уставились на пятно. Брови явно слегка шокированного Эндрю Кента поползли вверх, а Каролина Сатклифф поджала губы, пряча злорадную ухмылку.

Голос магистра умолк, раздались аплодисменты, и Клер поняла, что пора всходить на эшафот — все должны ее видеть. Поднявшись со стула и трепеща, она встретила устремленные на нее сто пятьдесят пар глаз, впрочем, не столько на нее, сколько на расползающееся по корсажу ее платья пятно, так похожее на кровь, и ярко-красный цвет его прекрасно гармонирует с цветом ее вспыхнувших щек.