Первая неделя осеннего триместра

— Перестань смеяться, Мередит, — сказала Клер.

Из мобильного телефона слышался живой, заливистый хохот, временами прерывающийся странным фырканьем. Для Мередит Барнс, во всяком случае, это было нехарактерно. Заместитель декана Форсайтской академии, частной средней школы в Хэрриоте, штат Массачусетс, родном городе Клер, была высока ростом, стройна, обаятельна и почти всегда спокойна. Не то чтобы она никогда не смеялась, нет, ее веселый, живой смех Клер слышала не раз. И хихикать она умела легко и язвительно, что всегда действовало бодряще, как шипучее вино. Но чтобы так фыркать…

— Ничего смешного, — добавила Клер, хотя понимала, что от слов ее будет мало толку. — Он же испортил мне платье. Слава богу, я сразу отнесла его в химчистку, а они говорят: мол, не беспокойтесь, у нас большой опыт по части винных пятен на вечерних платьях, — а то пришлось бы выбрасывать, представляешь? Похоже, я у них не первая.

В трубке снова послышалось фырканье.

— Ты нисколько мне не сочувствуешь.

В который раз Клер дает своей лучшей подруге повод повеселиться от души. Почему никогда не бывает наоборот? Да потому, что таких нелепых историй с Мередит никогда не случается.

— Ну ладно, прости, — Мередит хихикнула еще несколько раз и умолкла, — И никто ничего не сказал?

— Ни слова. Весь вечер ни один человек словно не замечал этого жуткого красного пятна.

— Может, все думали, что сейчас так носят.

— Бог его знает, что они думали. Американцы совсем другие: душа нараспашку, что на уме, то и на языке, особенно перед иностранцами. Ты посмотри, что по телевизору творится: на всю страну рассказывают об интимных подробностях своей личной жизни и, похоже, получают удовольствие.