Мэриголд подавила нервный смешок. Ее до странности беспокоил сидевший рядом мужчина, и она почему-то не хотела еще больше злить его своим хихиканьем.

— Ты должна простить моего внука, — оживленно продолжала старая дама. — Прошу прощения за его грубость, но если ты еще не заметила, он не тот, кого назовешь джентльменом, особенно с тех пор, как Фрэнсис…

— Ба! — прорычал он.

Мэриголд подскочила, но бабушка наклонилась и громко прошептала ей на ухо:

— Я тебе потом об этом расскажу.

Значит, тут замешана женщина, разочарованно подумала Мэриголд. Хотя брюзга Джон Гудинг все равно не ее тип, пусть даже его руки выглядят сильными и умелыми, когда он ведет грузовик по этой дороге.

— Вот и ферма, — прервала ее размышления бабуля, указав на усадьбу к югу от дороги.

Обрадовавшись, что напряженная поездка заканчивается, Мэриголд посмотрела в указанном направлении. Старый фермерский дом был выкрашен светло-желтой краской, к востоку от него стояли традиционный красный амбар, хранилище из рифленого листового железа и сенной сарай; подъездная дорожка, ведущая к дому, отгорожена белым дощатым забором. Поддерживаемые в хорошем состоянии хозяйственные постройки и аккуратно подстриженная трава говорили о Джоне Гудинге больше, чем любые слова. Мэриголд подумала, что окруженная хвойными деревьями ферма, стоявшая между холмами, вряд ли сильно изменилась за последние пятьдесят лет. Хозяин вызывал у нее все большее любопытство. Кто эта женщина, о которой он запретил говорить?

— Приехали, — возвестила бабушка, когда грузовик остановился. Глаза у нее возбужденно блестели. — Иди осмотри дом, а если хочешь, до обеда можешь отдохнуть.

Глава 2

Мэриголд с энтузиазмом обследовала дом, в котором ей предстояло жить целый месяц. Ее маленькая спальня на втором этаже оказалась уютной и опрятной, там стояли металлическая кровать, покрытая ворсистым покрывалом, и старинный комод. Мэриголд весьма смутило открытие, что комната хозяина располагалась напротив, а бабушка жила на первом этаже.