Дэнси сплетни не интересовали. Единственное, чего она хотела, так это чтобы Брайс оставил ее в покое – и не только он, – а уж она сама постарается решить, как ей жить дальше!

…Когда Дэнси выпрямилась, собираясь покинуть кладбище, вокруг стояла тишина. Древняя каменная церковь, обрамленная золотом и зеленью листвы, высилась над всей округой; истекающий кровью закат отбрасывал тени среди развесистых деревьев. Здесь было хорошо и покойно, и очень не хотелось уходить.

Однако хочешь не хочешь, а надо. Дэнси направилась было в сторону деревни, но потом заколебалась. В конце концов, если она придет еще засветло, дедушка не будет сердиться. И Дэнси решила пойти вдоль моря: так было дальше, но зато очень красиво.

Постепенно она погрузилась в раздумье. Ее мучило одно: почему мать в свои последние часы все время звала Дули, повторяя в бреду его имя. Дэнси знала, он нравился матери, но это было еще до того, как они приехали в Ирландию, а после приезда она, казалось, возненавидела его.

Неужели мать действительно любила Дули – спрашивала себя девушка. Ведь если так, то, возможно, именно эта тайная, запретная любовь и была истинной причиной их отъезда из Америки. Может быть, позднее это чувство превратилось в ненависть?

Ну, что же, какая разница, в конце концов? Все равно в ее жизни не будет никаких перемен. Мать не раз сердито говорила, что дядя Дули никогда по-настоящему не любил их, значит, к нему она поехать не может. И вообще, куда она поедет без денег? Дед ей не платит, говорит – надо отрабатывать за то, что ее кормят, поят и одевают. Надежды никакой: она в западне, и ей отсюда не выбраться.