Беренгария всхлипнула.

— Так нелепо погубить себя, — сказала она. — И меня тоже, ибо моя жизнь теперь окончена.

— В последнее время вы снова были вместе, — попыталась утешить ее Джоанна.

— В некотором роде. Он никогда не хотел быть со мной. Он просто чувствовал, что должен исполнить свой долг.

— Беренгария, вы беременны?

Та отрицательно покачала головой.

— Боже, какая жалость, — вырвалось у Джоанны.

Они разрыдались и обнялись, желая найти утешение в объятиях друг друга. Каждая думала о том, что же ждет ее в будущем. Беренгария теперь королева без короля (по правде сказать, она часто думала, что никогда его не имела), у нее даже нет ребенка, привязывавшего бы ее к жизни. Придется вернуться к прежнему безрадостному существованию — только теперь следует уповать на милость родственников. Можно отправиться к сестре Бланш, которая замужем за графом Шампанским. Но разница невелика. Пока был жив Ричард, Беренгария еще надеялась, что все переменится, что она сможет разжечь в муже хоть искорку нежного чувства. Если бы у них были дети — скажем, два сына и дочка, — Ричард освободился бы от тяжкого груза, висевшего над ним, они жили бы в относительном мире и согласии. Ведь именно физическая близость внушала ему отвращение. А поскольку он был королем, страна ожидала от него продолжения рода; и это мрачной тенью лежало на отношениях супругов — жена воплощала для Ричарда отвратительную, но неизбежную обязанность.

Джоанну тоже одолевали мрачные думы. Она размышляла о том, что Ричард погиб от нелепой стрелы в совершенно бессмысленной осаде, тогда как одержал сотню побед в яростных стычках с сарацинами в Священной войне. Какая ирония судьбы! Благородный Ричард, носивший гордое прозвище Львиное Сердце, расстался с жизнью из-за такой мелочи! Кто же теперь, когда Ричард погиб, поможет им с Раймондом справиться с врагами?

Немного погодя Беренгария рассказала о последних днях Ричарда, об ужасной агонии, терзавшей его, о прощении, дарованном им своему убийце.