Келебринкель боялась его о чем-либо расспрашивать, так как после той единственной ночи любви он замкнулся в себе. Больше не позволял вырываться на свободу страсти, безумия огня любви не было в его взгляде. Он ласково целовал супругу в лоб на ночь и приветственно поутру, учтиво обходился с ней в присутствии других, но прежняя интимность ушла. Келебрин остро чувствовала свою принадлежность к другой расе, барьер из условностей преградил путь к сердцу Кейрана.

Едва погрузившись в сон, Румер проснулась будто от толчка в грудь. Села на ложе и увидела, что Кейрана нет рядом. Накидывая по пути теплый халат, она отправилась искать мужа. Ноги по собственному разумению повели ее к комнатам Аредель. Дойти до них ей было не суждено – стоя в плохо освещенном переходе меж покоями, Кейран с упоением целовал Белую Деву нолдоров, а ее пальцы запутывались в его смоляных локонах. Румер вжалась в стену, пытаясь не упасть. Жаркая волна гнева окатила ее головы до ног. Горло сжала стальная рука ревности и скорби. Воздух, казалось, густел вокруг нее, вдохи не приносили живительной силы в легкие. Перед глазами танцевали разноцветные огоньки.

Когда любовники оторвались друг от друга, она смогла расслышать их разговор.

– Твоя супруга носит дитя, – утвердительным тоном неожиданно проговорила Аредель.

– Ты знаешь? – такой родной голос Кейрана прорезав расстояние, ударился в истекающее кровью сердце Келебрин.

– Я вижу насквозь твою маленькую, без памяти влюбленную Атани.

– В кого она влюблена? – вырвалось у него.

– Ой, да Властелин Кей, – подражая манере Румер, воскликнула женщина, – сомневается в своей супруге! Может и дитятко…

– Умолкни! – он стиснул ее плечо.

– Что ты вообще увидел в этой смертной?

– Смысл своего бытия я видел в ней, пока ты не обожгла меня светом Валмара.