И как обычно, вместо всего этого, он пробормотал:

— Вы правы: Марибель уже выпроводила вашего отца из кухни.

— Надеюсь, ты не будешь болтать, как Ричард, и не станешь делиться с каждым встречным-поперечным подробностями моей интимной жизни, — произнесла Памела в отчаянии. — Ты утверждаешь, что мы не можем притворяться. Но, очевидно, все-таки можем. Итак, давай притворимся, что ничего не было.

Роналд неуверенно кивнул.

— Меня ждут в департаменте. Если я еще когда-нибудь появлюсь в этом доме…

— Не появишься, — уверила она его, надеясь, что судьба не будет к ней настолько жестока.

Памела коротко кивнула и, полагая, что все же нельзя просто так повернуться и уйти, протянула ему руку. Поколебавшись, Роналд пожал ее. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но не решился. Памела готова была поклясться, что прикосновение не оставило его равнодушным — так же, как и ее. Впрочем, секундное замешательство не помешало ему уйти.

— Надеюсь, мы еще увидимся, мисс Гарди! — крикнул он, спускаясь по лестнице.

— Я тоже, мистер О'Коннел.

Но каждый из них знал, что это ложь.

3

Что же он наделал?

Роналд накинул куртку, повесил сумку на плечо и направился к выходу из дома Гарди. Он должен убраться отсюда, и как можно скорее.

— Рассказать об этом коллегам? — прошептал он, нервно поправляя галстук.

Неужели она ненормальная? Роналд не поведал бы о происшедшем и священнику, даже глухому и не владеющему английским. «Нравлюсь ли я тебе при свете дня?» Неужели он действительно сказал это? «Нечто большее, нечто настоящее… страсть, что связывает двух людей на всю жизнь…»