К счастью, он никогда больше не увидит Памелу. Но как он сможет забыть случившееся? Часам к четырем утра, когда они все еще не устали, когда ее теплый язык скользил по его телу, Роналд решил, что никогда больше он не захочет никакой иной женщины. Все, что он слышал о потрясающих способностях Памелы, оказалось истинной правдой. И, черт возьми, ему нравилась каждая минута, проведенная с ней!

— Два слова, — прошептал Роналд, берясь за ручку входной двери. — Забудь ее.

Памела Гарди играла с огнем. Вся эта история могла стоить Роналду карьеры, а между тем он очень любил свою работу и не хотел бы ее потерять. Он распахнул наружную дверь и, выйдя за порог, обнаружил, что Никалс не подогнал машину, как обещал. А в следующий миг он услышал за спиной голос судьи Гарди:

— Вам не понадобится ваша машина.

Две минуты спустя Роналд сидел в кожаном кресле в кабинете, когда-то принадлежавшем Норе Гарди. Памела устроилась напротив. Взгляд Роналда перебегал с драпировок, украшенных растительным орнаментом, на ковер персикового цвета, на стены с висящими фотографиями — и неизменно возвращался к Памеле.

Она унаследовала внешность матери. Ее отец, стоящий между ними перед письменным столом, был на пять дюймов ниже дочери. У судьи Гарди было бледное лицо, седые волосы и светлые, прозрачные глаза, полускрытые тяжелыми веками.

Никалс, крупный блондин типично шведской наружности, топтался возле двери, теребя в руках ключ от машины Роналда. Он выглядел сконфуженным. Марибель, замещающая сегодня миссис Крендэлл, внесла в кабинет поднос с напитками.

— Тебе лучше остаться, — произнес судья, когда она собралась выйти. — Я знаю, как вы с Памелой близки, и я беспокоюсь.

— Беспокоитесь?

Марибель подошла к Никалсу. Несмотря на то, что оба старались соблюдать «конспирацию», было очевидно, что судья догадывается об их отношениях. Даже со своего места Роналд чувствовал напряжение между ними. И надеялся, что хозяин дома не заметит такого же напряжения между ним и Памелой.