Роналд положил ладонь на ее локоть. Когда пальцы коснулись нежной шелковой ткани блузки, он понял, что не сумеет уйти. Это было бы выше его сил. Роналд представил, как его руки скользят по ее коже, освобождают ее от одежды, гладят плечи, живот, бедра…

Рука Памелы поднялась одновременно с его движением, и маленькие груди вздрогнули, приподнимая тонкую ткань блузки. Он видел соски — темные, пока еще мягкие; они манили его, искушали коснуться их пальцами, заставить затвердеть.

— Фред Хартон не тот человек, с которым стоит иметь дело, — напомнил он ей.

Памела уставилась на него. Насмешливая улыбка тронула ее губы.

— Ты говоришь так, словно я была сейчас с Фредом Хартоном. Ты что, сумасшедший, Рон?

Она и впрямь сводила его с ума. И еще она издевалась над ним. Может быть, он заслужил это. Ни одна женщина никогда не заставляла его испытывать такое страстное желание. Роналд уже не мог бороться с собой, и все же какая-то часть его мозга еще помнила о работе, которую он здесь выполняет.

— Ты отключила сигнализацию, Памела.

— Я снова включу ее, ладно?

— Нет, не ладно. Ты обратила внимание на ворота?

Судья Гарди не позволил установить сигнализацию на воротах, и Роналда это очень тревожило. Если шоферы не проявят бдительность, кто-нибудь сможет успеть проникнуть во двор вслед за машиной. Единственное, что мог сделать Роналд, — это взять со всех обещание смотреть за воротами, пока те остаются открытыми.

— Да, обратила, — ответила Памела, виновато потупившись.

— Отключенная сигнализация позволит Фреду Хартону проникнуть в дом. Если он придет, без взрыва не обойдется.

Памела испуганно заморгала и наконец призналась:

— Это был мистер Ферман… Если уж ты настаиваешь на том, чтобы знать каждую чертову деталь моей жизни!

Роналд недоверчиво взглянул на нее.

— Банкир? Ему же за шестьдесят!

— Иным женщинам нравятся мужчины старше себя, — сказала она с улыбкой. — И потом, ты же знаешь, какая я развратная.