— В жизни всегда приходится делать выбор, — заметила Джоанна, становясь в эту секунду как будто на несколько лет старше и поражая Курта. — Что-то завоевывать, от чего-то отказываться. Это и больно, и порой необъяснимо, но такова жизнь, тут ничего не поделаешь.

— Сколько тебе лет? — Задав этот вопрос, Курт мысленно обозвал себя болваном. — Ой, прости… Если не хочешь, не отвечай.

— Почему же? — Джоанна пожала плечами. — Я никогда не стеснялась своего возраста. Мне двадцать пять.

— Двадцать пять? — Курт не поверил собственным ушам. — Ты выглядишь максимум на восемнадцать.

Джоанна довольно рассмеялась.

— Все так говорят. — Она пристально посмотрела Курту в глаза. — Мой тебе совет: если ты и в самом деле чувствуешь, что эта Нэнси — единственная женщина, которая тебе нужна, попытайся отбить ее у мужа.

Но ее собеседник медленно покачал головой.

— А вдруг ей не особенно сладко с ним живется? — настаивала на своем Джоанна. — Может, она сама мечтает, чтобы кто-нибудь освободил ее от этой зависимости?

Курт попробовал вспомнить, с каким выражением лица Нэнси рассказывала ему о муже, хотя сделать это было не так просто: в тот момент у него немного помутилось сознание. Она сказала, что расстроилась, позвонив Тому. Его сердят ее частые поездки. Еще бы, подумал Курт. Была бы у меня такая жена, и я бы злился, если бы постоянно оставался дома один.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — напомнила Джоанна, все еще надеясь подвигнуть Курта на борьбу.

— Нет, — повторил он. — Я должен смириться с судьбой. По-другому нельзя.

— Как знаешь, — произнесла девица не то устало, не то разочарованно.

Они помолчали. Курт представлял, как вернется в отель, поднимется на четвертый этаж, где в своем номере наверняка уже крепко спит Нэнси… Насколько одиноким себя почувствует, выйдя из лифта, — и ему захотелось плакать. Наверное, впервые в жизни.