Проводив Дэвида до школьного автобуса, Либби загрузила белье в стиральную машину, торопливо накрасила губы и, захватив сумочку, вышла из дому. У нее накопилось множество дел, среди всего прочего надо было получить в банке деньги, которые Уолт высылал на содержание Дэвида. Как и всегда, чек пришел с опозданием – она не сомневалась, что Уолт делает это намеренно, надеясь, что она позвонит и попросит. Излюбленный его прием – давать ей денег в обрез, вынуждая обращаться к нему всякий раз, как ей понадобится какая-нибудь мелочь. Он чувствовал тогда свою власть над ней.

Сара Двайер, их общий друг, говорила, что Уолт еще в детском саду обожал кем-нибудь командовать. Сара и Уолт выросли вместе, вместе ходили в престижную школу, их семьи вместе проводили лето на престижных курортах. Как ни странно, Сара и Либби подружились, но после развода Сара приняла сторону Уолта. Свой тянется к своему. Мало того, что Уолту достался особняк, построенный на совместные средства, загородный дом в Роллинг-Кэп и две новехонькие машины – этому паршивцу достались их общие друзья.

Но, в конце концов, то единственное, что действительно имело для нее ценность, досталось Либби.

С тех пор как стало очевидным, что брак их обречен, она жила в постоянном страхе – вдруг у нее отнимут ребенка. Семье Уолта принадлежала, чуть ли не половина округа, и среди всего прочего – лучшая адвокатская фирма в радиусе трехсот миль. После рождения Дэвида Либби вновь набрала вес, зато приобрела некоторую уверенность в себе – когда же бумаги относительно развода были, наконец подписаны, она потеряла и то, и другое.