Есть ли у Веры враги, она не знала. Да и я тоже предположить даже не могла, что у такой умной, серьезной и доброй девушки могут быть враги. Хрень собачья. Не то спрашиваю.

Про врагов своей сестры и ее мужа тоже ничего сказать она не могла. Абсурд, конечно. Но кто знает, в каком именно месте надо искать кончик нити, за которую надо тянуть? Чем черт не шутит?

— Вера, а ты давно его знаешь?

— Н-нет. Мы вчера с ним познакомились. На базаре. Он за мной стоял. С девушкой разговаривал. Я даже подумала, что это его девушка. Во всяком случае, мне показалось, что они давно знакомы. А потом я купила помидоры и ушла. Он догнал меня у самых ворот и предложил донести сумку. И мы познакомились. И, кажется, понравились друг другу. Он меня проводил. А сегодня мы с ним договорились по телефону, и он пришел в гости. И вино принес. Мы с ним выпили. Больше я ничего не помню.

О своем новом приятеле Вера располагала весьма скудной информацией. Она знала только, что зовут его Гошей. И все. Фамилию спросить она не удосужилась. Да и странно было бы, если бы, знакомясь с молодым человеком, она спросила про фамилию. Где он жил, она тоже не знала. А девушку, с которой он разговаривал, зовут Алевтиной. Высокая, светловолосая, стрижка каре. И родинка, крупная такая, на шее с правой стороны.

Мало, очень, надо заметить мало, Верунчик.

Ситуация не из приятных. Неопознанный труп. Единственный человек, который на момент смерти находился в данной квартире — моя подруга Вера Елушкина.

Соседи, которые были вызваны в качестве понятых, прояснить ситуацию пока никак не могли.

На кухню заглянул Овсянников:

— Поля, ребята ждут. Вы обо всем поговорили?

Господи, ну какой же он нетерпеливый! Разве не знает, как трудно сосредоточиться в такой момент? Но спорить в данной ситуации с ним было бесполезно.

И самое страшное, что я услышала из уст коллег Овсянникова, было то, что они считали это дело висяком. Это значит, что Вере долго придется нести крест и считаться подозреваемой номер один в этом страшном и запутанном деле.