Зонта у нее с собой не было. Ни такси, ни даже автобусов поблизости не наблюдалось, поэтому ей пришлось лавировать в разношерстной толпе, шлепая по лужам и чувствуя, как промокают туфли, а крупные капли дождя оставляют на ее одежде грязные следы. Запах влажной строительной пыли проникал ей в ноздри. Она молча проклинала свою вечную занятость, заставлявшую ее постоянно опаздывать на полчаса, и работодателей, которые разместили свои офисы на Пиккадилли, а не на Перси-стрит, недалеко от «Тур Эффель». Доставалось и погоде, но кто в Лондоне время от времени не проклинает погоду? Не были забыты и Господь Бог, в которого она не верила, и Дики Седжвик за то, что согласился встретиться с ней, и за то, что любит «Тур Эффель».

К тому времени, когда она подходила к ресторану, дождь усилился. Подбегая с нагнутой головой к двери, Грейс столкнулась, да так, что у нее клацнули зубы, с очень крупным мужчиной. Его рука сжала ей плечо, и она подняла взгляд на светло-голубые, широко расставленные глаза на скуластом лице. Губы улыбались, или это были губы, форма которых всегда напоминает улыбку.

— Вы замужем? — спросил он с легким американским акцентом.

— Нет.

Это слово вырвалось у нее раньше, чем она успела его удержать.

Рука все еще сжимала ее плечо.

— Хорошо. — Казалось, говоря, он смотрел мимо нее.

Грейс заметила такси с работающим мотором, припаркованное неподалеку. Этот мужчина, наверное, только что вылез из него. А водитель, похоже, наблюдает.

— Простите. — Она высвободилась и, надменно вскинув подбородок, направилась в ресторан.

— Вам, наверное, года тридцать два. — Его улыбка, отражающаяся в стекле, была искаженной, неровной. — В вас есть пикантность.

Он поискал в кармане мелочь, отошел и расплатился с водителем.

— Вы светлая и красивая.

— Вообще-то мне тридцать. Но вряд ли вас это касается.

— Еще год-другой — и от всего этого не останется и следа, — изрек мужчина. — Так бывает всегда.