До войны «Тур Эффель» был излюбленным местом встреч авангардных художников и писателей. Здесь бывали Огастес Джон, Уиндем Льюис, Эзра Паунд. Позднее в книге посетителей прибавились имена Чарльза Чаплина, Рональда Фербенка и Джорджа Гершвина, и ресторан стал любимым местом наиболее изысканной светской публики.

К 1927 году он превратился в памятник самому себе, и цены вполне этому соответствовали. Картины и гравюры различного качества, висящие на стенах, напоминали Грейс надгробия, хоть и выдержанные в самых невероятных стилях, но надгробия. Это заведение извлекало выгоду из своего богемного прошлого. Вероятно, в ресторане можно было заказать на закуску вареные воспоминания, а потом как основное блюдо тушеную ностальгию. Дики Седжвик, безусловно, чувствовал здесь себя как дома.

— Пунктуальна, как всегда! — Дики встал и поцеловал ее в щеку. — Грейс, дорогая, да ты совсем промокла!

— Ничего, высохну! — Грейс опустилась в кресло с резной ореховой спинкой. — А пока можешь полюбоваться исходящими от меня облаками пара!

— Ну, как хочешь! — Дики тоже сел. — Мне кажется, нужно что-то сделать, чтобы ты не простудилась!

— Тогда закажи мне выпить.

— Попробуй вот это. — Он повернул бутылку вина так, чтобы показать этикетку. — Вино из Долины Роны, как сказал мне Джо. Невероятно вкусное!

— Уверена, что оно вкусное, но у меня нет бокала! Будь другом, попроси Джо!

Слушая его славословие вину, она промокала салфеткой мокрые пятна на черном шелково-креповом обеденном платье и вдруг, подняв взгляд, увидела, как в зал с улицы вошел широкоплечий человек в накрахмаленной белой вечерней рубашке и галстуке-бабочке. Владелец ресторана Рудольф Сталик тотчас же подошел к нему, провел к лучшему столику в углу, засуетился, давая ему закурить. Взгляд светло-голубых глаз внезапно устремился в сторону Грейс. Она отвернулась, посмотрела на нефритовую пряжку своего платья, а потом снова на Дики. Сегодня он выглядел утомленным, не таким живым и энергичным, как всегда.