Не вляпался ли я в какую-то непонятную интригу? - мелькнуло у меня в голове, когда за Мяздриковым захлопнулась дверь. Не задеваю ли чьи-либо неприкосновенные интересы? Упаси Бог стать на дороге у какого-нибудь могущественного босса. Сотрут в порошок. А порошок развеют...

Тут мои мысли были прерваны появлением белобрысого молодого человека, ранее сидевшего в гостиной. Он явился, впрочем, с дружескими намерениями; предложил чаю, от которого я категоричеси отказался, известил, что скоро явится шеф и всё тут же решится, после чего сел на стул и принялся развлекать меня вполне светской беседой. Короче, ненавязчиво караулил. Впрочем, я не обижался. Единственное, что меня слегка коробило, так это его манера общения: он обращался ко мне на "ты". Как к старому знакомому.

Однако этикет, принятый в среде научных сотрудников, такого не допускал. Я терпел, утешаясь известной истиной, утверждающей, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Так мы сидели и, не спеша, толкли воду в ступе, когда вдруг молодой человек, оборвав себя на полуслове, подскочил и вылетел в дверь. Наверное, услышал за нею что-то интересное. Предположение оправдалось, потому что через пару минут меня вызвали в гостиную и я удостоился чести лицезреть шефа.

Шеф был коренастым энергичным человеком среднего роста с грубыми чертами лица и римским носом, смотревшим немного вбок. Вероятно, когда-то давно шефу довелось наткнуться на мощный кулак. Но сейчас он выглядел очень уверенным в себе человеком. До такой степени уверенным, что трудно было определить, достоинство это или уже недостаток.

Я сидел на краешке стула и беспрепятственно пялил на него глаза, потому что первое время шеф не обращал на меня ровно никакого внимания. Он энергично решал с охранниками какие-то неотложные вопросы. Это было вполне естественно, ибо у любого шефа в любой момент времени обязательно найдётся в запасе десяток-другой неотложных вопросов, требующих немедленного разрешения. Так устроены все шефы во всём мире.